Вот всем любителям хоррора и ужасов.Фильм Кирка

вот это клип на песню "О врачах и похоронах"

23-го утром


Меня зовут Густав Октавиан. Мне 24 года. Однажды утром, по-моему 23 марта, я проснулся от резкой боли. Открыв глаза, я увидел, как человек в черной мантии и меловом парике отпиливал большим ампутационным лобзиком мою ногу. Он делал это с небрежностью, но ловко и умело, как опытный боец орудует мечом. От боли и возмущения я даже не смог закричать. Я не знал. Что мне делать, а ведь передо мной все-таки был представитель закона. Через минуты две он закончил, снял свою резиновые перчатки, положил мою ногу в мешочек с биркой «приговор номер 2\46 - Л», отер под со лба и протянул мне телефонную трубку. «Господин Густав, у вас есть право на телефонный звонок в скорую помощь или вы можете истечь кровью и умереть, также вы можете остановить кровь мыслью или другими подручными средствами, это не возбраняется законом.» - сказал он, и, увидев, что я тянусь к трубке, помог мне набрать телефонный номер и вызвать наряд скорой помощи.
Я сел на постели и посмотрел на культю своей ноги, из которой хлестала кровь. Она уже заливала ковер моей комнаты, да и постель уже была перепачкана кровью изрядно.
Судья понял на что я смотрю и сообщил, что завтра я смогу вызвать судебного пристава и страховщика, чтобы они описали ущерб от приговора, нанесенный моей квартире, и сумма на устранение его будет мне выплачена. Я поблагодарил его и машинально предложил кофе. Но тут внезапно вспомнил, что не смогу дойти до кухни, судья нежно улыбнулся, поняв мое смущение, мол предложил а сам не может даже шаг сделать и сказал, что сделает кофе и себе и мне.
Он ушел, начал греметь кофейником, наливать воду, а я остался сидеть и смотреть, как багровел пол моей комнаты. Кровь уже добралась до гантель, которые лежали в этом углу уже много-много лет. Я даже не могу сказать, откуда они там взялись, они там просто всегда лежали, может даже дом строили вокруг этих гантель. Из-за потери крови мне стало дурно, я почувствовал недомогание. Перед глазами стали появляться пятна и голова начала кружиться. И шелестящей змей в голову начал влезать день, а с ним и разум, а с ним и страх. А вдруг скорая не успеет приехать, и я умру.
Неудачное начало дня.
Тут вошел судья с двумя чашками кофе. Аромат этого чудесного напитка вытеснил все страхи и уютно засел в мозгу. Судья хлюпая по, изрядно пропитавшемуся кровью ковру, дошел до меня и помог мне взять чашку. Ее приятное тепло растеклось по всему телу и немного отогнал леденящие приближение смерти, если бы кровь струилась помедленнее, то я бы даже, наверное, забыл, что ее во мне осталось около трех литров.
Мы сидели с судьей на краю моей кровати, как на плоту среди красного моря. Необычное ощущение, сидеть с человеком, которые тебя, возможно, убил, пить кофе и смотреть на все пребывающее море своей крови. Одновременно с этим я ощущал всю свою комнату. Казалось, через кровь я чувствую каждую ворсинку своего ковра, каждый тараканий трупик и крошку под шкафом. Я ощущал себя океаном…
Сон окончательно оставил меня и я проснулся.
«А в чем меня обвинили» - спросил я судью. Он ждал этого вопроса и спросил очень мягко и нежно: «а вам это зачем? Закон уже все предусмотрел, чтобы впредь вы не совершали ничего подобного. Хотя кофе еще много. 20го марта вы перебежали проезжую часть в неположенном месте, что могло бы привести к аварии и гибели людей. Теперь без одной ноги вы будете более бережно относиться к процессу перехода дороги и правилам дорожного движения.» «А почему меня не оповестили об этом заранее?» - недоумевал я. «А чтобы это изменило?» - в никуда ответил судья: «Вы виновны, так решил совет судей и сегодня ваш приговор был приведен в исполнение, конечно, вы можете его обжаловать в следующем месяце» «И мне прирастят ногу?» - ехидно спросил я. «Нет. Если вам все удастся, то вам выплатят компенсацию» «А как же быть с ногой» - спросил я. «Он будет храниться у нас. А что по поводу вас, то без ноги вы уже точно не сможете перебежать дорогу в неположенном месте и создать ДТП.» «Понятно» - протянул я и отхлебнул кофе. Мне всегда нравилась однозначность нашей законодательной системы, но я никогда не предполагал, что попаду в ее жернова. И вот это случилось. Все очень логично, все понятно, но как-то неприятно. Систем работала безотказно, водителю-лихачу отрезали руку, как и карманнику и шулеру, грабителям и убийцам делали лоботомию, как и взяточниками и спекулянтам и так было со всеми, кто нарушал закон. И если меч правосудия попадал по невинному, то это считалось профилактикой и тоже приветствовалось. Это уравновешивало всех перед законом, это и была демократия.
«А почему вы отпилили мне ногу во сне?» - спросил я судью. «Приговором была только ампутация ноги, а носильного пробуждения там не было указано» - произнес он и сделал еще один глоток кофе. «А вы всегда приходите так рано?» - вновь поинтересовался я. «Нет» - сказал судья. «Просто сегодня у моей дочки день рождения и я хочу пораньше прийти домой, ее девять лет.» - сказав это он показал мне ее фотографию. Милая белокурая девочка без глаза. Видимо, она прочитала папины секретные документы, по какому то делу, скорее всего по слогам, и вот. Глядя на фотографию дочки, судья стал широко улыбаться, и румянец появился на его гладковыбритом лице. Он бесконечно любил этого ребенка. «Я купил ей подарок, вам показать?» - спросил он, и его глазки горели, а все тело уже было готово сорваться и бежать в прихожую, где он, видимо, оставил свой пакет. Я кивнул и он умчался.
И снова остались мы наедине с моим морем крови. Из ноги она лилась уже заметно медленнее, либо кончалась, либо я все-таки мыслью ее остановил. Но пришло неприятное ощущение нецелостности. Появилось желание почесать левую пятку, которой у меня больше не было. И это приносило определенный дискомфорт.
Судья вернулся и нес в руках яркий пластмассовый паровозик. «Леночка любит паровозики, мы таком же вот ездим к бабушке, где много козочек и курочек. Он хочет стать машинистом или проводником, когда вырастет.» Он завел паровозик и пустил его по полу. Тот деловито запыхтели, из трубы полетели мыльные пузыри. Судья сиял счастьем, как ребенок, представляя, как обрадуется его одноглазая дочурка. Пузырьки смотрелись волшебно: утреннее солнце и кроваво-багровый пол окрашивали их в ярко алые и розовые цвета, создавая атмосферу праздника. Паровозик пробирался через лужу уже начинающей сворачиваться крови, но на красных колесиках ее видно не было, только красивые пузырьки из трубы и забавное пыхтение. …
Я потерял сознание. Сквозь бред я увидел лица врачей скорой помощи, почувствовал, что меня везут еще я слышал как пыхтит паровозик «чух-чух-чух…»
Операционная лампа, яркий свет «чух-чух-чух». Палата, связанные руки и люди тыкают мне в лицо бумажки, а вокруг них розовые пузырьки и «чух-чух-чух»
Одноглазые дети несут транспаранты, за ними скачут белые парики и впереди едет паровозик с синей трубой и «Чух-чух-чух».
- Андрей, вы отдаете себе отчет, что вы отрезали себе ногу мебельной ножовкой? – спросил доктор.
- Чух-чух-чух – ответил связанный рубашкой пациент и продолжил мерно качаться на стуле.
- Иван Павлович, сегодня вы уже ничего не добьетесь от него у него приступ.
- Понятно Игнат Сергеевич продолжайте лечение, только увеличьте пациенту утреннюю дозу пилюль, через неделю еще раз попробуем поговорить с ним.
Санитары увели пациента, доктора встали, сняли черные мантии и сложили на полку меловые парики, накинули пальто и обсуждая что то вышли из кабинета….

Любимая и обожаемая всеми народами группа Бал Шутов наконец то выпустила клип на песню "О Гигантской Амебе"



вот он

Если вы знаеете ответ на вопрос, то не молчите. Как можно выкидывать видео и аудио файлы в живой журнал? Это очень важно и без этого мне существовать очень тяжко. Не брость в беде страждущего. Загляните в свое сердце!!!

Это просто пост и он ни о чем. В нем ничего не будет о религиозном воздержании столь любимом ортодоксальными фанатиками религии, людьми, которые верят в большого родителя там наверху, который их за это похвалит и даст лединец. Э то будет просто пост, пост, не несущей какой-либо полезной информации. Да и бесполезную информацию он тоже не несет. Он вообще не может являться текстом, это просто пост или набор букв собранных в слова. Некоторым людям просто нравится иногда читать слова, они могут часами не вдумываясь в содержание читать буквы и расслабляться. Такие люди считают себя интеллигентными образованными, они говорят, что читают много книг, но стоит спроситьь о содержание слышно только молчание и пустату, пустоту которая осталась у них в памяти вместо текста, вместо тех умных мыслей и хитрых литературных оборотов, использованных автором. Вместо всего того, что и делало это произведение произведением, а не алфавитом собраннлм в странном порядке, вродке того поста, который сейчас у вас перед глдазами.
Я проктически уверен, что только 30% из начавших читать сначала дойдут до этого места, так как такое такое обилие просто букв, не несущих нужных знаний или новостей утомляет. И они совершенно правы. Нет смысла читать просто буквы, когда можно читать интересные и интеллектуальные вещи, которые просвещают, а не утомляют, которые иформируют, а не убивают время. АК время, оно бесценно. Как говорят ирландцы:"когда бог создал время он создал его достаточно". И это наша вина, что мы не можем его использовать так, как нужно, нам его всегда не хватает, и я надеюсь, что не нашлось людей которые дочитали до этого места, поскольку чтение этого поста, это просто убийство бесценного дара, убийство времени. А если все-таки, ктото добрался до этого места, то подумайте еще раз, что вам еще надо сделать, и что вам еще хочется сделать и стоит ли все это потерятьиз-за глупости.

Слуги мадам Вугл
Юный Генри очень любил читать газеты и ходить в гости. Он был молод, красив, интересен и желанным гостем в любом знатном доме этого города. Каждое утро достопочтенные джентльмены могли видеть его прогуливающимся по парку со свежим номером Таймс и датским догом. Они гуляли по аллеям, доходили до пруда с серебристыми рыбками, где устраивались на травке и придавались чтению. После они вставали и шли по делам.
Во время таких прогулок Генри делал сразу несколько вещей: он гулял с собакой, дышал свежим воздухом и читал светские новости и новости бизнеса. Также планировал, к кому в гости сегодня бы нагрянуть. Обычно список счастливчиков состоял из двух отставных генералов, где подавали замечательное розовое вино, одной пожилой леди, у которой была очень миловидная дочка, и покрутить с ней роман представлялось неплохой перспективой для Генри, также в списке были все преуспевающие джентльмены и ученые люди этого городка. Но сегодня его мысли были сосредоточены только на одном. На доме вдовы Вугл.
На прошлой неделе он принял ее приглашение и навестил вдову в девять вечера в ее особняке на холме. В клубе ему посоветовали ее как очень интересную собеседницу и крайне обаятельную женщину. Вечер прошел просто замечательно. Миссис Вугл оказалась действительно крайне интересным собеседником, она знала очень много о восточных культурах, о колдунах севера и экзотических вероучениях. И сама мадам Вугл была очень даже симпатичная. Ее можно было отнести к разряду тех дам, чей возраст очень трудно определим, но навскидку между тридцатью и сорока. Одевалась она очень опрятно и строго, выдерживая темные цвета. Голос ее был мягкий, но с призвуком металла. Они сидели в креслах возле камина и попивали горячий чай с ликером.
В интерьере дома была странная и неуловимая нотка, которая и по сей день, не давала покоя Генри. Пол был устелен множеством ковров с причудливыми узорами, на стенах чучела животных, в основном птиц. «Мой покойный муж был очень неравнодушен к пернатым» - говорила мадам Вугл, когда взор генри падал на очередного ворона или филина, застывшего с безумным взглядом, или раскинутыми крыльями. Вся посуда в доме была из стекла или керамики окрашенной в черный цвет. Это все было очень пугающе, но было там и еще что-то, что было крайне странно, но не сразу давало мысли поймать себя. Эта странная восьмая нотка, которая не давала покоя Генри.
И вот сегодня он опять купил свежий номер Таймс, взял поводок своего дога и пошел в парк, но он не видел ни аллей, ни здоровающихся с ним прохожих, ни озера. Он шагал, а мысли опять были в том кресле, возле того камина, выполненного виде двух орлов сцепившихся клювами. Его память снова сидела напротив вдовы Вугл, похожей на строго черного лебедя, он снова чувствовал на себе взгляды тысяч мертвых птичьих глаз, которые казалось сверлили его насквозь. Он пытался вспомнить все звуки и ароматы, какие были там, но ничего не приходило на ум, кроме запаха огня и перьев, и ……..
Тут Генри вскочил, сильно дернув поводок. Догадка, как молот, ударила его, резко и внезапно. В доме не было ни единого звука кроме их речи…. и …. Там не было больше никого, кроме их двоих. Там не было прислуги. В огромном особняке усеянном трофеями и коврами не было даже дворецкого. Но при этом Генри там не заметил даже намека на пыль.
Домой он пошел почти бегом и мысли странным хороводом начали крутиться в его голове. «Почему? Почему там нет слуг?» - повторял он себе под нос: «Не может одна женщина управляться с таким огромным домом». Там что то было нечисто и Генри поставил себе цель в этом разобраться, и может тогда о нем тоже напишут в Таймс в разделе новостей. Для этого надо было последить за особняком, может разгадка просто смешная и не стоит обращаться с этими доводами в полицию или в газеты.
В шесть вечера Генри уже дежурил около дома миссис Вугл. Они с догом пристроились в ветвях вязов росших рядом с домом мадам. Когда стемнело, свет загорелся только в комнате с камином. Из дома никто не выходил и не входил. Из дома не доносилось ни звука.
Генри и дог просидели на дереве до утра, но свет так и не погас до самого рассвета, и ни единого звука так и не донеслось со стороны жуткого здания.
Весь день Генри наводил справки на мадам Вугл. Вместо утренней прогулки он ходил в библиотеку, но ничего не нашел по поводу мистера и миссис Вугла. Заплатив мальчишкам немного мелочи и пару сигар, он узнал, что мадам Вугл крайне редко видели в городе. Она не ходила за покупками и в церковь. Вообще она редко выходила из дома. В джентльменском клубе он узнал, что мистер Вугл был очень знаменитым рыбаком. Он был владельцем ряда рыболовецких суден на западном побережье и занимался карпом. Но тридцать лет назад он пропал без вести и с тех пор никто, ничего о нем не слышал. Ходили слухи, что он болен проказой и до сих пор живет в подвале собственного дома. Но лезть туда никто не отваживался, это опасно и противозаконно.
Генри решил, что будет очень интересно объяснить все это, в конце концов люди должны знать все. А вдруг вдова убила своего мужа, или она держит его там взаперти, вместе со слугами, которые приводят дом в порядок.
Ночью Генри закрыл дога дома и пошел к злосчастному поместью. Выйдя к холму, он увидел, что свет в каминной уже загорелся. Пора было действовать. Он подошел к черному ходу и тростью скинул трухлявую задвижку. Переобувшись в теннисные туфли, он бесшумно проскользил внутрь. Вокруг было темно и жутко. Стены были гладкие, а на полу все те же мягкие ковры. Он шел прямо по коридору, готовый к разным неожиданностям. Сердце стучало все быстрее и быстрее. Вот коридор повернул налево. Пустые черные окна. В них был виден вяз с удобными и широкими ветвями, сейчас он, казалось надсмехается над Генри, крадущимся по проклятому дому.
Пот заливал глаза. Поворот направо. Здесь на стенах висели кабаньи морды, лосиные рога. Каминная близко. «Что? Что спрашивается, я здесь делаю?» - думал Генри. Он понимал, что уже не хочет знать в чем суть всей этой заварушки. Сейчас он бы с удовольствием бы посидел в мягком кресле и почитал бы об этом в Таймс, гладя дога по голове. «Но уже поздно.» - сказал он себе: «я уже здесь.». «Но может еще не совсем все?» - не унималось сознание: «может мы еще можем просто поздороваться с вдовой Вугл и вместе посмеяться над этой курьезной историей и починить ей задвижку?». «Нет это дело надо довести до конца, и я его доведу».
Тут коридор свернул еще раз и он оказался в комнате с камином. Но там где раньше были чучела птиц, были только жердочки, а под 6ногами не ковер, а просто весь пол усеян перьями. Длинными черными перьями. Перед камином стояло кресло спинкой к Генри. В кресле сидела мадам Вугл. Не поворачиваясь к визитеру, она металлическим голосом, без тени мягкости сказала: «Приветствую вас мистер Генри, я знала, что вы придете. Вы всегда приходите. Вы всегда приходите вовремя.» Она медленно встала и повернулась к Генри………….. «Что…Что у вас с лицом?»- прохрипел Генри.
- прохрипел Генри.
Но тут во всей лечебнице выключили свет. Ураганом оборвало провода. Санитары взяли мягкие дубинки и фонарики и побежали отлавливать больных по всем корпусам. Это оказалось несложно, так как в темноте они наталкивались на мягкие стены и с криками и карканьем падали на спину. Только пациент номер 346 из 46 палаты остался стоять как вкопанный, разглядывая очки на лице практикантки медицинского университета, психиатрического отделения. Санитары взяли его под руки унесли в палату. К десяти вечера вся больница уже спала, только поскребывание и жалобное поскуливание где то на чердаке нарушало ночную тишину.